«Пещера магистра Петрашко» – это рассказ из серии удивительных приключений Беты и Бита.

Кто такие Бит и Бета?

Это брат и сестра, которые постоянно попадают в какие-либо сложные ситуации. К счастью, благодаря хакерским способностям Бита и математическим знаниям и навыкам Беты, им удается выкарабкиваться из казалось бы безвыходных ситуаций.

Методы, используемые Бетой и Битом, являются не вымышленными, это настоящие способы статистической обработки данных. В данном рассказе Бета и Бит будут работать с линейной регрессией. В эпилоге можно найти более подробную информацию о данном методе обработки данных.

Эту историю для Вас написали и подготовили: Магда Худян (Magda Chudzian) (идея и текст) и Пшемыслав Бецек (Przemysław Biecek) (статистика и содержание). Иллюстрации сделаны Клаудией Корнилюк (Klaudia Korniluk), перевод на английский язык выполнила Екатерина Пап (Katarzyna Pap), перевод на русский язык – Андрей Шпаков. Произведение опубликовано благодаря Фонду Смартер Поланд (Fundacjа SmarterPoland.pl). Другие рассказы из этой серии можно найти по адресу http://SmarterPoland.pl/BetaBit/.

Глава 1

– Отец оторвет тебе голову или руки. И он обязательно заберет у тебя планшет.

Бит едва мог услышать, о чем говорит Бета за его спиной. Он даже не заметил, как сестра вошла в комнату. Он как раз взломал «Протон» - сервер ЭЛЬКИ со всеми учетными записями пользователей. Он не ожидал там найти что-нибудь интересное, но вышло иначе.

– Что?

– Повторяю, папа оторвет тебе голову. Ты взломал сервер и проник к данным на его рабочем месте. Ты что, с ума сошел?

Да, это был глупый поступок. Копаться в личных адресах и контактах работников, взломать учётные записи двух ведущих научных сотрудников Варшавского политехнического университета. В документах отца были только некоторые эскизы лекций и статьи. Но Бит залез в еще одну учетную запись - ему было очень интересно, что там может прятать этот Петрашко.

– Не принимай это близко к сердцу. Он даже не узнает, что я хочу проверить. Почему на этом плане существует комната, которой и в помине не должно быть. И почему здесь стены толще, чем в других комнатах. Ты идешь со мной?

– Ты думаешь, что там что-нибудь найдешь? Таинственный арсенал? Искусственный интеллект? Не шути.

– Так ты идешь или нет?

– Я тебя не оставлю одного. Трудно представить, что ты мог сделать еще что-нибудь глупее, чем то, что сделал минуту назад. Однако ты уже не раз доказал, насколько моё воображение ограничено.

До политехнического университета подростки добрались быстро. Хотя от станции метро до главного корпуса Варшавского политехнического университета было недалеко, все-таки подъехали на трамвае. Не хотелось тратить время на пешеходную прогулку. Исторический главный корпус всегда на них производил впечатление. Монументальный фасад напоминал науку с большой буквы «Н». Но их главной целью было расположенное на противоположной стороне улицы здание факультета электроники и информационных технологий, под названием ЭЛЬКА - архитектурная противоположность главному корпусу. Гигантский прямоугольный параллелепипед из предыдущей эпохи, один из подобных в Польше. Лабиринт коридоров. Но Бит и Бета хорошо его знали. На этом факультете они провели много времени, ведь их отец был здесь преподавателем и часто брал детей с собой.

Они прошли через Нововейскую улицу и направились к одной из двух башен-близнецов, выступающих из здания. Фасад каждой из них был украшен мозаикой. Бит и Бета, как обычно, замедлили шаг, чтобы на них взглянуть. Им нравилось представлять, на что они похожи. В очередной раз их посетила мысль, что здание факультета и окружающие его строения архитектурно нелогичны. Огромное геометрическое здание 60-х годов располагалось не только рядом с главным корпусом университета, зданием, построенным в начале прошлого века, но и с довоенными домами на углу улиц Львовской и Польной. Рядом были уникальные Фильтры инженеров братьев Линдлеев, построенные в девятнадцатом веке. А еще можно было немного пройтись по улице Польной, чтобы быстро попасть на Лазенковскую Трассу, флагман инвестиций Польской Народной Республики, которая разделила эту историческую улицу на две части. Странное место.

– О, к отцу?

Бит ничего не говоря, быстро прошел мимо тёти Эллы и побежал вверх по лестнице. Бета виновато улыбнулась, извиняясь за поведение брата. Работающая в гардеробе женщина знала их уже в течение долгого времени. Часто разговаривала с ними, когда еще в детстве те бродили по коридорам факультета.

– Да, мы на миг, – вежливо ответила девочка. - Это я уже ...

Тётя Элла просто кивнула, и Бета быстро проследовала за братом.

– Подожди! Остановись! – старалась не кричать она. – Что ты делаешь?

– Но я ищу ... – начал объяснять он, но Бета прервала его.

– Ты бежишь как сумасшедший и обращаешь на себя внимание. Помни, что здесь все тебя знают. Если действительно хотим что-то проверить, надо вести себя естественно.

– Хорошо, прости меня. Я скопировал все файлы. Это в основном старые фотографии, но и этот план. Комната должна быть здесь, на первом этаже.

Бета посмотрела на планшет и вздохнула.

– Эта таинственная комната частично пересекается с комнатой...

– Петрашки, – Бит закончил с улыбкой. – А ты догадываешься, с чьего компьютера я раздобыл эти данные?

– Земба! – только сейчас он появился в дверях аудитории. Ни один из немногих студентов, стоящих в коридоре, даже не пошевелился.

– Земба! – голос прозвучал громче и более угрожающе. Только теперь Игорь Земба оторвался от стены и направился в сторону аудитории.

– Присаживайтесь.

Тот послушно сел. За противоположной частью стола сидел человек в больших очках и огромной, практически до пояса, седой бородой. Это был магистр Славомир Петрашко. Живое доказательство того, что полученные научные достижения на жизненном пути могут не совпадать с размерами самих открытий. Очки у него остались со студенческих лет, а для нынешних студентов борода магистра Петрашко - это часть учебной программы на первом курсе университета, о чем помнили все студенты. Помнил об этом и Игорь Земба, который держал всю информацию в своем уме, ожидая, когда магистр Петрашко начнет экзамен. А было это так.

Давным-давно, но не так давно, что бы не помнили самые старые университетские преподаватели, жил себе молодой студент по фамилии Петрашко. Он был очень талантливым, и как молодой исследователь посвятил себя изучению путешествия во времени. Воспользовавшись положениями теории хаоса, моделировал основы альтернативной эволюционной истории мира. Он искал зависимости между возможными сценариями развития и был убежден, что открыл решающее правило или даже закон, регулирующий положение о событиях, которые могут или не могут произойти. К сожалению, никто не верил в правдивость и даже осмысленность данного исследования. Петрашко обиделся и в знак протеста перестал бриться. Объявил, что сбреет бороду только тогда, когда кто-либо признает результаты его исследований. Таким образом, бороде теперь уже более 30 лет. Она, вероятно, будет и дальше расти. Эту историю про бороду знали все, но никто уже не помнил, что хотел доказать молодой Петрашко.

Игорь Земба терпеливо ждал. Магистр Петрашко вообще не смотрел на него, а склонившись, рассматривал какие-то записи в карточках. Борода частично спряталась под столешницей. Но волосы … Длинные, почти до локтей, черные с сединой, редкие и вечно непричесанные. Вот это место. Это так называемая пещера Петрашко, аудитория со звукоизоляцией, в которой эксцентричный хозяин запирался ежедневно, чтобы никто ему не мешал работать. Неужели на самом деле не было другой свободной аудитории?

– Вы готовы к экзамену, юный птенец?

В одно мгновение Земба вышел из состояния задумчивости. Магистр Петрашко уже не обращал внимания на свои карточки, а сверлил бедного студента бесстрастным, кибернетическим взглядом.

– Мы на месте, – подытожил Бит, когда брат и сестра остановились рядом с белыми массивными дверями. Стоящие рядом студенты нервно просматривали свои записи.

– Эта комната-призрак не имеет собственного входа из коридора. Мы можем туда попасть только через кабинет Петрашко.

– Не вовремя пришли. Там идет экзамен, – сказала Бета.

Неожиданно дверь распахнулась. Парень, который вышел из аудитории был мокрым от пота, выглядел уставшим, но лицо его выражало чувство облегчения. Он прошел мимо стоящих вдоль стены студентов и с отрешенным взглядом направился в сторону лестницы.

– Земба! – раздалось из-за двери. Студент замер.

– Земба! Возьмите зачетку!

Чувство облегчения снова появилось на лице студента. Он вернулся в кабинет, взял зачетку и снова направился к лестнице, на этот раз, показывая любопытным коллегам три пальца.

– Сдал на «три», – угадал Бит.

На мгновение, Бета и Бит замерли, не зная, что делать дальше.

– Артур! Беата! А что вы здесь делаете? – вдруг они услышали знакомый голос. Только взрослые обращались к ним по имени. Для сверстников Артур в течение многих лет был Битом, а Беата - Бетой. Оба были заинтересованы научными исследованиями и любили свои прозвища потому, что они отражали этот интерес. Специальностью Бита была электроника. Он любил программировать построенных им самим роботов и взламывать системы безопасности компьютеров. Приоритетом Беты была статистика и анализ данных. Отсюда ее прозвище, от используемой в математике греческой буквы бета.

– Что случилось? – допытывался профессор Яцек Блащик, друг их отца. Ученое звание вообще ему не подходило: он был немного старше сорока лет, всегда носил джинсы и куртку с капюшоном, из-под которой торчала цветная футболка. Через плечо был перекинут туристический рюкзак. Профессор был ни толстый, ни худой, ни низкий, ни высокий – практически средний, в отличие от своих научных достижений. Яцек Блащик, для Беты и Бита просто Яцек, занимался расчетами в молекулярной медицине. В его кабинете на стенах везде висели мониторы, отображающие последние результаты изучения взаимоотношений между применяемыми методами лечения и генетическими маркерами больных людей.

Биту всегда очень нравилось поговорить с профессором, но теперь кое-что иное привлекало его внимание.

– Э-э, ничего. Нам скучно было дома, и решили просто приехать сюда, – пояснил он, выкручиваясь из сложившегося положения. Выражение лица Яцека показало, что они недостаточно его убедили.

– Ведь сейчас каникулы, – добавила Бета, как будто каникулы были причиной того, что подростки должны идти в университет.

– В общей сложности хорошо, что мы встретились, – профессор Блащик, к счастью, не развивал далее тему. – Артур, я нашел задачи, о которых тебе ранее рассказывал. Они на моем рабочем столе. Если немного подождете, то я их принесу тебе. И тогда можем вместе сходить пообедать. Но сначала мне надо заглянуть к магистру Петрашко.

Бит и Бета кивнули головами. Белая массивная дверь снова открылась.

– Давайте, входите, – профессор Блащик почти втолкнул подростков в аудиторию. – Уважаемый коллега, я могу отвлечь Вас на минутку?

Бит был доволен. Он не предполагал, что так легко попадет в кабинет Петрашко. Осталось только найти таинственную комнату. Он начал осматриваться в поиске еще каких-нибудь дверей. К сожалению, вдоль стен стояли только старые полки. Энтузиазм Бита сразу угас.

«Нет смысла. Там ничего нет», – подумал он. Единственной дверью, которая была в кабинете Петрашко, была входная дверь.

– На мгновение вас оставлю, - подросток едва мог слышать, что говорит друг отца.

– Что? – спросил Бит.

– Мы должны оставить вас на минутку, – сказал профессор Блащик. – Уважаемый коллега, Вы не имеете ничего против, верно? – обратился он к Петрашко.

Петрашко был категорически против. Достаточно было на него посмотреть, чтобы убедиться. Он не любил, чтобы кто-нибудь оставался в его кабинете. И особенно в его отсутствие. Особенно эти двое, которых он всегда недолюбливал. Магистра Петрашко всегда раздражало их любопытство. Он был убежден, что незваные гости будут все здесь пересмотреть, и могут прочитать бумаги, лежащие наверху стола, и, возможно, даже будут прикасаться к его вещам. На этот раз он не протестовал. Только слегка неискренне улыбнулся.

– Студенты подождут, – сказал он. И они вышли.

– Здесь нет больше никаких дверей, – сказал Бит сестре, как только Яцек и Петрашко вышли из кабинета.

– А кто сказал, что это помещение должно иметь двери? – отметила Бета. – Если действительно оно существует и является секретным, только сумасшедший может в него входить через дверь. Вход должен быть также хорошо замаскирован, как и все остальное в комнате.

Бит посмотрел на сестру в недоумении. Он никогда не подозревал, что у девушки есть талант шпиона. Он знал ее как вежливую и слишком спокойную, чтобы принимать участие в таких безумных мероприятиях.

Они начали присматриваться к стоящим по всему кабинету стеллажам. Надавливали на дверь, тянули за ручки, поднимали различные предметы. Казалось, что необходимо просто на что-либо нажать, чтобы вход в секретную комнату открылся. Так же, как в приключенческом фильме.

– Ничего не поделаешь. Мы только теряем время. Сейчас вернутся Яцек и Петрашко. Таинственная комната не существует, – сказала Бета. Идея брата с самого начала казалась ей абсурдной, разочарованию не было предела. Но она уже тоже почувствовала вкус приключений.

– А может быть мы неправы. И не там ищем? – Бит уставился в планшет. Вдруг его осенило. В соответствии с планом, комната, которую они искали, частично совпадает с кабинетом магистра Петрашко. Но она может находиться и на другом этаже. План может быть ошибочным. Может быть, в этом помещении не существует никакой двери. Возможно, вход в него вообще не находится в стене?

Бета и Бит сразу же упали на пол. Они вытянули руками грязную, старую доску, пытаясь найти люк. И на этот раз не ошиблись. Под окном, прикрытый какими-то бумагами Петрашко, был виден небольшой лаз. Под пальцами подростки почувствовали неровность на полу. Вещи Петрашко переложили в другое место и попробовали открыть люк. Он поддался достаточно быстро, надо было только подцепить край крышки указкой.

Перед собой они увидели узкие крутые ступеньки лестницы. Прежде, чем Бета могла что-нибудь сказать, Бит уже спускался по ним. Девочка осторожно последовала за братом. Внутри было совершенно темно. Только тусклый свет пробивался из окна, расположенного выше люка. К сожалению, через некоторое время, ступеньки лестницы свернули за угол. Дети теперь шли в полной темноте, придерживаясь за стены. Второй поворот лестницы, и вдруг они увидели перед собой слабый свет. Бит и Бета спустились еще ниже и оказались в комнате, освещенной дюжиной включенных мониторов.

– Я же тебе говорил, – торжествующе сказал Бит. Быстро подскочил к одному из компьютеров и стал читать отображаемые на экране сообщения. Затем перешел к следующему. И далее – к следующему.

– Похоже на центр управления миром, – пошутила Бета, глядя на множество компьютеров, установленных полукругом.

– Будь осторожен, потому что можешь найти доказательства работы Петрашко. Лучше ничего не трогай. Мы уже итак совершили множество необдуманных действий.

Ей показалось, что они оказались в подвале ЭЛЬКИ. Спуск по лестнице, два поворота – этого достаточно, чтобы преодолеть первый этаж и спуститься еще ниже.

Бит продолжал смотреть на мониторы. Когда обошел все, начал внимательно осматривать комнату. В углах комнаты было темно. Свет от мониторов едва доходил сюда. Бета вдруг услышала какой-то удар.

– Что случилось? – спросила.

– Я наткнулся на какой-то стол. Слишком темно для организации поисков, – сказал Бит. – Думаю, что мы можем выйти. Яцек и Петрашко, вероятно, скоро вернуться.

Уже направляясь к выходу, они увидели, что стол засветился. Бит сделал шаг назад.

– Бета, смотри, здесь консоль со странными клавишами.

Бета подошла к брату.

– Давай будем уходить.

Бит ее не послушал.

– А это что? – Бит взял гаджет, который лежал на консоли. – Очень похоже на часы. Отображение такое же, как на одном из светодиодов на этой машине. Один, восемь, семь, шесть.

– Оставь это, – Бета потянул брата за руку.

– Странно, какое-то устройство. Интересно, что произойдет, если я нажму эту кнопку.

– Бит! Нет, не надо ...

Глава 2

Картина, которую увидели Бета и Бит, напоминала иллюстрации из учебника по рисованию или геометрии. Вокруг них через примерно одинаковые промежутки стояли ряды колонн, которые продолжались так далеко, что последние терялись в темноте комнаты. Колонны поддерживали полукруглые своды и купола, подобные церковным. Можно было различить каждый кирпичик. Были видны арки, соединяющие колонны сверху, своды идущие вверх, но не пересекающиеся между собой. На вершине сводов были видны щели, через которые просачивался слабый свет. Перспектива была удивительной, но вызывало улыбку то, что таинственная комната выглядела как перевернутая вверх дном коробка из-под шоколадных конфет. Тем не менее, у Беты и Бита были другие ассоциации. Им казалось, что они находятся в старом подвале. Под ногами чувствовался песок, вокруг между колоннами были разбросаны доски, инструменты, стояли деревянные леса. Впечатление усиливалось еще запахом свежевырытой земли.

– Что это?! – Бит был удивлен. – Какая-то игра в альтернативную реальность или что?

– На этот раз ты проиграл. Я знала о твоих идеях, поэтому, в конце концов ... – Бета не смогла закончить фразу. Кто-то толкнул ее в спину.

– Откуда вы здесь, ребята! Отойди! Ну, пошли! – зазвучало по-русски с акцентом.

Бит и Бета обернулись. За ними стоял очень высокий человек в темной куртке и бейсболке. Таких персонажей они видели только на старых семейных фотографиях, которые когда-то показывал им дедушка. Человек схватил их за шеи и толкнул вперед. Все пошли быстрым шагом между колоннами. Стены подвала приглушали громкий голос человека, речь которого была непонятной. Они надеялись, что человек ведет их к выходу.

Он любил прогуливаться по Варшаве. Старый город, Саксонский парк, Краковское Предместье, Лазенки. Или, например Повисле. Убогий район с его бедными, голодными, грязными жителями. Чувство долга, не только журналистская профессия, но и ответственность за слабых и убогих, приводили его в самые темные закутки Варшавы. Кроме путешествий по Варшаве Александру Гловацкому нравилось только одно: летние прогулки в Наленчуве. Этот курортный городок был его любимым местом отдыха. Теперь он стоял не под санаторием в Наленчуве, а среди груды песка в центре Варшавы. Сюда его влекло любопытство. Было интересно, как тонущий в помоях и мусоре город сможет справиться с этой вездесущей грязью? Можно ли избавиться от едкого смрада, который чувствуется уже в пригородах? В конце концов, благодаря строительству канализации жители Варшавы перестанут умирать в молодом возрасте?

Они погибали от отсутствия чистой воды в сочетании с отсутствием соблюдения элементарных правил личной гигиены. Колодцы и скважины недалеко от дворовых уборных, растущие во дворах горы мусора, вонючие наружные водостоки – таким был повседневный пейзаж одного из крупнейших городов Российской империи. И это не был пейзаж периферии; так выглядел и сам центр.

Идея строительства системы канализации города уже существовала в течение долгого времени, но только два года назад было решено, чтобы ее начать строить. Человеком, который являлся терпеливым и настойчивым в преодолении бюрократических трудностей с целью убедить Петербург присоединиться к этой идее, по-прежнему имел дело с протестами жителей Варшавы, не желавших терпеть проведение работ, изменяющих их любимый Саксонский парк, был (по иронии судьбы) русский генерал, президент Варшавы Сократ Иванович Старынкевич. Автором данного проекта был известный британский инженер Уильям Линдли, который проектировал системы канализации для многих европейских городов и был гарантом того, что в Варшаве появиться одна из самых современных систем канализации. Так как он был уже в возрасте, Линдли сначала передал все строительство своим сыновьям, а вскоре оставил им свое конструкторское бюро.

От мыслей о судьбе Варшавы Александра Гловацкого оторвал шум. Какой-то человек громко кричал и вел перед собой, держа за шеи, двух подростков. Вдруг он их резко толкнул, отрывая руки от шеи. Девушка не выдержала сильного толчка, потеряла равновесие и упала в песок.

– Что вы делаете с детьми?

Бит помог сестре подняться. Человек встал на их защиту. Он был модно одет: пиджак, жилет, галстук, котелок. У него были усы, борода и дорогие круглые очки.

– Займитесь лучше своей газетой, – сказал мужчина на этот раз по-польски, но со странным акцентом. – Господин, я не знаю, как вас называть, пан, сэр Гловацкий, – человек не мог выразить свои мысли словами и не мог определиться, на каком языке говорить. – Идите гулять в Саксонский парк. Там для вас есть журналистские темы, серьезные, – сказал он по-русски. – А здесь происходят важные события, – наконец сказал он по-польски.

– Знаю. Поэтому я здесь, – человек в котелке не терял спокойствие.

– Убегаем отсюда. – Бит прошептал сестре на ухо. Он не собирался участвовать в дискуссии. Это был самый лучший момент, чтобы скрыться. Он схватил Бету за руку и пробежал с десяток метров за гору песка.

– Что случилось? Где мы? – спросил Бит, не ожидая услышать конкретный ответ.

– У тебя эти часы? – Бета была явно расстроена. – Бит! – парень только сейчас вспомнил, что он все еще держит в руке гаджет, который взял из секретной комнаты Петрашко. – Что там написано?! – девушка даже не пыталась говорить спокойно. Она выхватила странный предмет из рук брата. Но не смогла его рассмотреть, потому что ребята вдруг оказались в новой компании.

– Как где? В Варшаве, – улыбнулся им грязный мальчик в поношенной одежде. На вид ему было не более восьми лет. – Как вам удалось туда попасть? Есть ли там вода? – забрасывал он их своими вопросами. – Вообще-то неважно, сам проверю. Давайте лучше пойдем отсюда, – сказал он. Что касается данного предложения Бета и Бит были с ним полностью согласны.

Бит уже хотел пойти за мальчишкой, но в этот момент Бета прошептала:

– Бит, возвращаемся!

– Успокойся, не принимай это близко к сердцу. Мы ничего не потеряем. Во всяком случае, сейчас у нас нет времени заниматься этими странными часами.

– Ну, вы идете? – нетерпеливо спросил новый знакомый.

Было очень трудно идти по сыпучему песку, потребовалось несколько минут, прежде чем они дошли до дороги. Только сейчас Бит оглянулся. Недалеко стоял одинокий каменный дом, рядом несколько бараков. А перед ними открывалась огромная, песчаная площадка. Пустыня? Нет, больше похожая на большую стройку. Бит отметил, что из песка выступают огромных размеров пузыри. Как будто кто-то закопал в землю десятки гигантских шаров рядом друг с другом, не засыпая их песком полностью. Или перевернул гигантскую коробку из-под шоколадных конфет и положил ее на землю. Видно было, что строительство продолжается. На выступающих из-под земли куполах были видны люди, в основном в белых рубашках, которые были заняты работой. Рядом стояла знакомая башня из красного кирпича.

Он понял, что осматривает снаружи то, что около десяти минут назад восхищало его при осмотре здания изнутри. Пузырями, которые привлекли его внимание, были просто поддерживающиеся на столбах своды. Он был уверен, что из кабинета Петрашко попал внутрь этого странного здания.

– Меня зовут Антек, – наконец отозвался новый знакомый. – Я иду домой. Может, удастся встретиться с братом, тогда я получу что-нибудь из еды. Он работает и иногда из кухни приносит мне что-нибудь поесть. Если вы хотите, то можете пойти со мной.

– Ну, конечно, – Бит уже забыл о недавнем страхе. Он снова почувствовал зов приключений. Хотелось узнать, что это за место, куда они попали. Казалось, как будто он читает книгу научной фантастики, где сам является героем.

– Меня зовут Бит, а сестру – Бета, – быстро проговорил он и последовал за новым знакомым.

Бета была в ужасе. Она не хотела никуда идти. Хотела вернуться домой, но пришлось последовать за Битом. Она бросила взгляд на гаджет Петрашко.

«Один, восемь, семь, шесть», – повторила мысленно. «Ну, конечно, это же обозначение даты. Мы в 1876 году в Варшаве, как сказал мальчишка. Достаточно установить часы на 2015 год, и мы снова будем дома. Но как это сделать? На какие кнопки следует нажать?»

И, наверное, через минуту она уже была бы убеждена, как найти способ вернуться домой, если бы не резкий запах, который вдруг ощутила. Она осмотрелась вокруг. Не знала, как далеко они ушли, но ландшафт изменился. Горы песка исчезли, и появились здания. Они проходили мимо деревянных бараков, одноэтажных кирпичных домов, каменных многоэтажных зданий, которых становилось все больше. И запах становился все более и более раздражающим. Хотя на самом деле, можно было прямо сказать, что это не запах, а зловоние. В канавах по обе стороны улицы текла темная, дурно пахнущая жидкость. Каждый раз кто-то из жителей выливал очередное ведро с нечистотами в открытые желоба.

– Ну и запах! Я никогда не поверил бы, что это Варшава, – резюмировал Бит. – И мне казалось, что никогда не увижу ничего худшего, чем волосы и борода Петрашко, – пошутил подросток.

Бета пыталась найти сходство с городом, который знала, но ни один из домов не был похож на те, которые ей были знакомы. Она не могла догадаться, где оказалась. Подозревала, что они должны были быть в непосредственной близости от центра. Улица была вымощена, в отличие от тех, что они прошли ранее. И движение было интенсивнее. Ездили конные экипажи, некоторые из них роскошные, украшенные, другие - скромные, маленькие, вероятно, для менее состоятельных людей. Иногда можно было увидеть обычный автомобиль. По тротуару прогуливались элегантные мужчины в котелках и цилиндрах и женщины в длинных платьях, неестественно согнутые. Вероятно, это было связано с тяжестью высоких шляп и желанием опираться на трость? Или, возможно, с массой стойки, которая поддерживала выступающую заднюю часть платья? Среди этой хорошей компании была и противоположность - беднота. Люди грязные, в рваной одежде, часто с грустным выражением лица, как показалось Бете. Люди пытались выжить различными способами. Здесь встречались женщины, продающие фрукты, девушки, торгующие цветами, мальчики, предлагающие газеты, множество нищих: в первую очередь больных и увеченных.

– Эй, Сташек! – Антек остановился перед каким-то нищим, сидящим на земле. Тот выглядел, как сверстник Беты и Бита. – Ты уже не на дежурстве?

– Я бросил, – ответил мальчик. – Здесь я заработаю ту же сумму, при меньшей усталости. И тут никто меня не бьет.

Оба мальчика улыбнулись. Бета заметила, что чуть дальше один из нищих, казалось ужасно сутулый, встал, распрямился и ушел.

– Ладно, пойду, может Болек сегодня придет, – сказал Антек и пошел дальше. Бит и Бета последовали за ним.

– Это Сташек .... его обвернутые ноги ... это от побоев? – спросила Бета.

– Да, нет! – их новый знакомый только улыбнулся. – Он здоровый. Прикидывается больным, чтобы заработать. Все так делают.

Бит и Бета переглянулись. «Тем не менее, в этой жизни не все изменилось радикально», – подумала Бета.

– Я знаю, куда мы попали, – у Бита развилась небольшая одышка от быстрого шага. – Там, впереди, посмотри. Эта башня. Я узнал ее. Я вспомнил. Это Фильтры инженеров братьев Линдлеев. Этот подвал с куполами...

Бета прервала его.

– Да. Мы были там в прошлом году на каникулах с отцом. Интересное место для экскурсий, таинственное.

И добавила:

– У меня есть для тебя информация. Все указывает на то, что этот гаджет Петрашко - это машина времени. Мы в 1876 году, как это показало нам устройство вначале путешествия. Чтобы вернуться, мы должны набрать 2015. Все просто, не так ли?

– Я не знаю, – Бита это пока не убедило.

Они вышли на большую площадь. Основную часть площади занимало величественное здание, с двух сторон завершавшееся невысокими башнями. Брат и сестра остановились, а Антек посмотрел на их удивленные лица.

– Вокзал. Железнодорожный, – пояснил он с гордостью.

Но не вокзал произвел на подростков самое большое впечатление, а то, что происходило рядом на улице. Они увидели большое количество карет и других конных экипажей. Со всех сторон слышались покрикивания. Взгляда было достаточно, чтобы понять, что на этой площади нет никаких правил дорожного движения. Некоторые экипажи стояли, другие ехали со всех сторон, часть из них передвигалась прямо по центру площади. Одни ехали быстро, другие вдруг останавливались, потому что извозчик повстречал знакомого, с которым хотел поговорить. Между колясками прогуливались пешеходы: элегантные дамы под руку с элегантными мужчинами, шумно бегали разносчики газет. В дополнение ко всему на площадь въезжал конный трамвай, так называемая конка. Складывалось ощущение, что трамвай сейчас въедет в центр этого уличного хаоса.

– Мы должны перейти на ту сторону? – Бета была уверена, что все может здесь завершиться несчастным случаем. Она только сейчас заметила, что один из разносчиков газет едва не попав под копыта лошади, получил удар выступающими частями от другой кареты.

– На Маршалковской всегда так, – как завсегдатай этой площади сказал Антек.

«Маршалковская ...что-то знакомое», – подумала Бета. Хотя с той улицей Маршалковской, которую она знала с детства, было мало общего, может быть только название улицы. Какого-то другого сходства найти не удалось.

– Как-то странно здесь без Дворца культуры и науки. Площадь кажется пустой, – подтвердил Бит. Для него, Дворец был главной достопримечательностью в Варшаве, ее символом, даже больше, чем варшавская сирена.

– Башни вокзала выглядят как двухъярусные торты, – отметила Бета.

Их знакомый не стал ждать, пока они закончат разговор. Он шагнул на улицу, а Бета и Бит поспешили за своим проводником.

– Прочь с дороги! – они услышали крик где-то рядом. Повернулись в сторону, откуда были слышен крик, и увидели, что на огромной скорости на них мчится лошадь. Они стояли ошеломленными. – Прочь с дороги! – еще громче крикнул извозчик. Антек сразу отреагировал. Он схватил подростков за руки и потянул за собой. Повозка проехала рядом. Тем не менее, они втроем продолжали стоять на улице. Вереница конных экипажей, двигающихся с обеих сторон, не позволяла им идти дальше. Пришлось немного подождать, пока эта процессия проехала мимо них. Наконец-то удалось попасть на другую сторону улицы.

– Горькие пьяницы, – сказал в стиле взрослого Антек. – С извозчиками надо быть очень осторожными, – и пообещал, что дальше будет спокойнее. Через некоторое время они прошли между каменными домами. Бит и Бета снова почувствовали запах нечистот.

Иосиф Ус пытался очистить сточные канавы. Правда, без энтузиазма. Грязная работа, дурно пахнущая и плохо оплачиваемая. Работал, потому что должен был работать. Каждые пару недель он чистил стоящую посередине двора помойку. Раз в месяц приходилось чистить еще и выгребную яму. Он не боялся контролеров. Обер-полицмейстер сюда не заглядывал. Кроме этого, никто жалоб не предъявлял. С канавами было легче, потому что дождь смывал нечистоты. К сожалению, в течение долгого времени не было дождя, поэтому Иосифу Усу пришлось, в конце концов, взяться за работу. Сегодня ему еще больше, чем обычно не хотелось этим заниматься. Не выспался, потому что должен был вставать ночью, чтобы открыть ворота. 10 копеек, которые заработал, лишь немного компенсировали его прерванный сон. Но когда дворник посмотрел на заполненные нечистотами желоба, он подумал, что ничего не имеет против открывания ворот даже в середине ночи, чем заниматься этой грязной работой.

Так дворник Иосиф Ус боролся сам с собой, пытаясь начать работу, но вдруг он заметил приближающегося мальчишку. «А я знаю этого малого», – подумал он. За мальчиком шли еще два подростка, одетых как-то странно. Ранее дворник их никогда здесь не видел. "Малый" вытащил из кармана яблоко и быстро его съел.

– Только попробуйте, – прошептал Иосиф Ус.

Мальчик бросил огрызок яблока в канаву и побежал. Двое других также побежали. Дворник бросился за ними, пытаясь достать их метлой. Но не удалось.

– Убирайтесь отсюда, маленькие сорванцы! Я не буду с вами шутить! – крикнул он. Рассерженный он швырнул свою метлу на землю и пошел к дворницкой. В таких условиях Иосиф Ус не собирался работать. В небольшой дворницкой, в которую он собирался вернуться, чтобы успокоиться, проживала вся его семья, семь человек в одной комнате. Но дворник даже не вошел туда. На пороге развернулся и снова вернулся во двор к воротам. Он поднял с земли метлу и решил снова начать уборку, параллельно размышляя, не лучше ли бы было остаться в родном селе.

Антек бежал и громко смеялся. Бета только сейчас вспомнила, что во время прогулки по городу они проходили мимо лотка с фруктами. Следовательно, их приятель взял там яблоко, точнее – украл.

Они прошли через другие ворота. В глубине двора двое мужчин пытались заключить какую-то торговую сделку.

– Здесь за несколько рублей можно купить даже часы, – пояснил Антек.

Перед следующими воротами какой-то мальчик предлагал сыграть в три карты.

– Черная карта проигрывает, красная карта побеждает, – повторял он громко. Вдруг все услышали радостный крик, кто-то выиграл. Несколько человек остановились. Может быть, тоже повезет? Бит и Бета также приостановились вместе с другими прохожими. Тем не менее, Антек не дал им долго задержаться и энергично потянул за руки.

– Всегда кого-то можно обмануть, – сказал их знакомый. Бета и Бит не поняли фразы. – Тот, кто выиграл, это партнер игрока. Делается все для того, чтобы поощрить других сделать ставку, – пояснил он.

– Это не город, это какие-то джунгли, – сказала Бета. – Здесь абсолютно нет никаких правил, за исключением одного, правила силы. Мне бы не хотелось здесь жить.

Они вошли в одни из ближних ворот и оказались во дворе здания. Двор был темным из-за теней, которые отбрасывали высокие стены. И так было ясно, что двор тонет в мусоре. Кроме того, двор был пронизан сетью желобов, наполненных нечистотами. Как реки, дурно пахнущие желоба имели свое начало, истоки. Начинались все эти грязевые потоки от каждого входа на лестницу. Над каждой канавой стоял бак, заполненный до краев зловонной слизью. Бит и Бета обратили внимание на женщину, вышедшую из здания и вылившую в бак ведро вонючих помоев. Удивительно, но помои в бак поместились. В углу двора находилась уборная, и ее вонь смешивалась с запахом из желобов, так что дурно пахнущая смесь раздражала нос.

– Антек! – кто-то крикнул, и мальчишка повернулся к воротам. Какой-то мальчик позвал его и помахал рукой. Антек побежал, а за ним Бета и Бит. С большим облегчением выскочили на улицу. Они больше не хотели оставаться в этом зловонном дворе.

– Держи, брат, – сказал незнакомец и всунул в руку Антеку кусок хлеба.

– Это Болек, мой брат, – представил Бете и Биту. – А что еще у тебя есть? – спросил, увидев, что брат сжимает что-то под мышкой.

– Это газета.

– Можно посмотреть? – спросил Бит, но не надеялся, что мальчишка ответит. Он вытащил газету из-под мышки и начал рассматривать. Бета быстро подошла к брату. Сразу оба обратили внимание на год: 1885. В газете писали в основном о гигиене, хаосе на улицах, несчастных случаях, спровоцированных извозчиками. Бросилось в глаза имя одного из авторов: Болеслав Прус.

– Отдайте, – резко сказал Болек. И выхватил газету. – Я бегу дальше, малый. Может, встретимся завтра.

Тот убежал. Антек проводил его взглядом. Через некоторое время он решил догнать брата и схватил его за руку.

– Бета, где этот гаджет? – вдруг неожиданно спросил Бит. – Установи его на 2015 год, и мы возвращаемся домой.

– Это не будет так легко. Я не знаю, как это устройство работает, – ответила Бета.

– Дай мне эти часы. Быстрее, пока этот мальчик не вернулся, – попросил брат.

Бит интуитивно нажал на сенсорный дисплей, установив на нем число 2015, и нажал кнопку.

Глава 3

Руины - это слово ассоциировалось у Бита и Беты с какими-то старинными замками, дворцами, костелами, которые входили в перечень обязательных школьных экскурсий. Все это навевало скуку. В идеале они знали замок в Казимеже Дольном, куда 2-3 раза в год выезжали с отцом. Обязательным пунктом путешествия всегда было восхождение на гору, где сохранились руины замка - несколько полуразрушенных стен с открытыми оконными проемами. Старые камни и кирпичи, даже исторические совсем их не увлекали.

То, что они увидели перед собой, не имело ничего общего со школьной экскурсией. Сначала почувствовали запах дыма и пыль от раскрошенных кирпичей. От такого воздуха щекотало в носу. Бета чихнула. Только сейчас ребята поняли, что стоят среди руин. В самом центре развалин. Погода была солнечной и безветренной, и очень хорошо было видно, как воздух наполняется пылью. Вместо домов вокруг стояли полуразрушенные трубы печного отопления. В обнаженных внутренностях домов можно было разглядеть фрагменты отдельных квартир. Улица также была покрыта битым кирпичом от разрушенных домов. Но люди не обращали на это внимания. Они прокладывали новые тропинки по этим руинам, причем некоторые дорожки уже начали зарастать травой. Мальчик в рваной одежде нес через эти развалины ведро с водой. Он шел через руины просто, как по прямой дороге, видимо уже привык к битому кирпичу под ногами.

– На этот раз, давай мы не будем ни с кем разговаривать, – быстро предупредила брата Бета. Бит только кивнул. – Но мы должны выяснить, где сейчас находимся, – сказала она. – И, прежде всего, в какой год мы попали?

– Давай выйдем из этих развалин. Может быть, еще будет возможность выяснить наше местонахождение, – сказал Бит.

– Так, только в какую сторону надо идти, чтобы что-нибудь найти? – в рифму вторила Бета.

Бит и Бета не представляли куда направиться. Недалеко они увидели идущую по дороге молодую женщину с маленьким ребенком на руках, завернутым в грязное одеяло. Она не шла, а передвигалась в медленном темпе. Складывалось впечатление отрешенности в ее движениях, и женщина продолжала укачивать ребенка. Видимо это помогло сдерживать крик малыша.

– Давай пойдем за ней, – сказала Бета. – С таким маленьким ребенком она должна жить в доме, а не в руинах.

Они двинулись за этой женщиной, однако держались на почтенном расстоянии, потому что не хотели напугать ее. Шли и осматривались вокруг, пытаясь найти какую-то деталь, знак, что позволило бы им сориентироваться на местности, определить, где находятся. Они прошли мимо играющих девочек. Это было странная игра, во время которой ничего не происходило, дети просто стояли и разговаривали.

– Добрый день.

– Добрый день.

– Пани, ваш дом не разрушен?

– Стоит, но весь выгорел. А ваш?

– Мой разрушен. Ищу новое место жительства.

– Что-то здесь случилось, – предполагала Бета.

Почему маленькие девочки перенесли эту угнетающую реальность в свою игру?

Они вышли на какую-то площадь. Точнее, когда-то это была площадь. Теперь место отличалось тем, что просто было большим пространством. Небольшая группа людей, рассматривала что-то, лежащее на земле. Бит и Бета подошли ближе, стараясь не потерять из вида женщину с ребенком. Перед ними лежала перевернутая статуя короля с оторванными руками. Люди смотрели в холодные глаза памятника. Брат и сестра продолжили путь за женщиной, колыхавшей ребенка. Обломков кирпича здесь стало несколько меньше. Постройки начали напоминать дома, а не только кучу раздробленного кирпича. Здания были выжжены изнутри, стояли без окон, но их фасады, хотя и поврежденные, напоминали бывшую роскошь.

Подростки прошли мимо разрушенного дворца с колоннадой. Рядом со сломанной колонной на низком табурете расположилась девочка и продавала хлеба. Никто к ней не подходил, поэтому она увлеклась чтением книги. Рядом с дворцом находился парк. Недалеко маленький мальчик пас козу. Перпендикулярно дворцу с колоннадой стоял второй дворец. Такой же огромный, растянувшийся на десятки метров, но весь выгоревший изнутри.

Настроение Беты было тяжелым. У Бита - тоже. Они смотрели на мертвый город. Тем не менее, самым удручающим были не разрушенные здания, не их пустые окна, не озабоченные лица, проходящих людей, а огромное количество крестов, сделанных из всего, что попадало под руку: досок, палок. Иногда это была просто кол, вбитый в землю, с карточкой, на которой были написаны сведения о погребенных людях в могиле под этим импровизированным крестом. Город напоминал кладбище, причем вдвойне: и жители были убиты, и архитектура погибла.

Они прошли еще несколько сотен метров.

– Я не знаю, было ли хорошей идея следовать за этой женщиной, – сказал Бит. – Она ведет себя, как если бы шла, куда глаза глядят, а не домой. Может быть, она просто хотела, чтобы ребенок поспал?

Ребята перешли на соседнюю улицу, с высокими 5-этажными домами, также как и в округе, сожженными. Часто их интерьеры были совершенно пустыми, без стен, потолков, однако с уцелевшими красивыми фасадами. В некоторых местах, особенно на узких улицах, битый кирпич доходил до уровня первого этажа. Над всей округой возвышалось только одно большое здание: узкое, прямоугольной формы, с открытыми во многих местах строительными конструкциями, напоминающими современные бетонные блоки. И уже стало ясно, где оказались подростки. Это, наверняка, Варшава. А это высотное здание стоит на улице Свентокшицкой. Дедушка и прабабушка называли его Пруденталь, папа - отелем «Варшава». Ни Бета, ни Бит не помнили, что же сейчас размещено в этом здании. Для них это всегда было пустое, закрытое многоэтажное здание с отпадающей штукатуркой.

– Давай оставим эту женщину в покое и пройдем туда дальше, – Бета указала пальцем прямо вперед. – Так мы доберемся до улицы Маршалковской.

Они пошли быстрее, подошли к женщине, которая продолжала качать своего ребенка. Проходя мимо, Бета оглянулась, чтобы посмотреть на ребенка. Оказалось, что в грязное одеяло была завернута обычная кукла. Женщина все это время колыхала куклу. Бета была ошеломлена. Позже момент неожиданности превратился в печаль, гнев и желание вырваться из этого страшного мира. Бета побежала через завалы, как ей казалось, в сторону Маршалковской. Вдруг споткнулась и упала. Бит подбежал к ней и помог ей подняться.

– Не переживай, – он старался говорить мягко и медленно. Присели, ожидая пока Бета успокоится. Бит заглянул в соседний переулок. Несколько мальчишек играли в войну, стреляя друг в друга из палок, имитирующих винтовки. – Пойдем. На Маршалковской подумаем, что делать дальше, – сказал, наконец Бит.

Несмотря на завалы из кирпича и штукатурки, они быстро дошли до Маршалковской. Во второй раз их удивило отсутствие символа Варшавы – Дворца культуры и науки. Чуть правее увидели высотное здание и узнали этот дом, хотя большая часть его была разрушена. Бит и Бета бывали здесь несколько раз еще с дедушкой, который называл это здание ПАСТ. Что именно означает эта аббревиатура, Бета и Бит не помнили. Они только знали, что до войны здесь размещалась центральная телефонная станция.

Брат и сестра пошли в другую сторону, налево, на Иерусалимские аллеи. Здесь людей было больше. На одном из разрушенных этажей здания женщина развешивала выстиранное белье на веревках. На улице можно было видеть легковые автомобили и грузовики-двуколки со скарбом, или, вернее, то, что от него осталось. Несколько человек похоронной процессии сопровождали гроб, установленный на телеге. Слышен был стук копыт лошадей. У стены одного из домов, на тротуаре сидела мать, держащая на руках спящую дочь. Вокруг шла торговля. Пожилая женщина продавала цветы, кто-то еще - хлеб. На первых этажах разрушенных домов появились первые вывески: «Аптека», «Парикмахерская». Впереди Беты и Бита шли два мальчика на вид лет по десять. Один из них опирался на деревянный костыль – у него не было правой ноги.

Вдруг все вокруг затряслось. Окружение стало терять контуры, размывалось, растворялось. Нет, это не окружающий мир, это просто картина. Уличные шумы отдалялись и прекращались. Бит и Бета услышали звук, напоминающий вой ветра. Сначала негромкий, будто из печной трубы, но с каждой секундой нарастающий, в конечном итоге звук резко ослаб ...

– Я постараюсь их вытянуть оттуда, – магистр Петрашко с удивленным выражением лица склонился над консолей. Когда он вернулся к себе в кабинет вместе с профессором Блащиком, детей уже там не было. Петрашко совершенно не волновался, даже был рад, что эти раздражающие его подростки ушли. И даже его спутник также сначала не волновался.

– Опять что-то придумали и куда-то ушли. Ну что ж, обед придется, съест одному, – сказал Яцек. – Или, может быть, пойдем вместе пообедаем? – вдруг спросил у Петрашко.

Но магистр Петрашко уже не слышал вопрос Яцека. Он увидел, что люк в полу под окном поднят. Петрашко был в ярости. Столько лет работы, жертв и терпение насмешек коллег. Так много усилий, чтобы скрыть тайну - дело своей жизни. И все зря из-за двух любопытных подростков. Он бросился к лазу в полу, не обращая внимания на своего гостя. Быстро побежал вниз по лестнице. Подбежал к мониторам, пытаясь прочесть что-то из отображаемых данных. Он подбежал к консоли в другой части комнаты и судорожно начал что-то искать ...

– Нет, – сказал Петрашко, и ярость стала сменяться удивлением. – Там мой пульт управления.

– Что это? Что это за помещение? – изумленно спросил профессор Блащик, который вслед за своим приятелем спустился вниз по лестнице. Петрашко повернулся. Он выглядел демонически. Длинные волосы лишь слегка прикрывали искаженное в гневе лицо.

– Я работал над этим проектом в течение многих лет, – процедил сквозь зубы магистр Петрашко. – Вопреки мнению научного сообщества, и даже вопреки здравому смыслу. И мне это удалось.

– Что? – профессор не понимал происходящее.

– А эти глупые дети все разрушили! – закричал он.

– Что? Где Беата и Артур? – спросил уже озабоченный профессор Блащик. Он чувствовал себя ответственным за них не меньше, чем родители.

– А кто знает? – злобно сказал Петрашко. – Навязчивость и желание всунуть свой нос, куда не надо, в конце концов, их погубила.

– О чем ты говоришь? Давайте делайте что-нибудь! – профессор говорил, повышая голос больше и больше.

– Это не так просто. Машина еще не работает так, как надо. Случаются ошибки, – Петрашко понизил тон. Магистр не любил, когда на него кто-то кричал. Это заставляло его чувствовать себя некомфортно.

– Что тут происходит? Объясните мне! – крикнул профессор Блащик.

– Позже, – бросил Петрашко. – Я постараюсь их вытащить и вернуть обратно.

Пронзительный рев сирены пронзил уши, сверлил в голове. Сначала протяжный, высокий громкий звук, а затем короткий низкий. И снова: протяжный, высокий, пронзительный и короткий. И снова: протяжный ... В то же время все услышали грохот от взрыва, причем такой, что стало больно ушам. Земля задрожала. И это уже была не картина, а реальность. Огонь, дым, запах гари. Окружающий мир стал проясняться. Загорелась башня Королевского замка.

– Что ты опять нажал? – закричала Бета, голос которой заглушали падающие предметы.

– Нет, на этот раз это не ...

Бит не смог закончить фразу. Картина размывалась еще быстрее, а шум все более и более отдалялся.

– Не удалось, – Петрашко был очень сосредоточенным. – Я попробую снова. Здесь есть небольшая ошибка, – начал объяснять, но прервал фразу. Он снова посмотрел на данные мониторов. – Если снова мне не удастся их выручить, они должны будут сами рассчитать путь домой. Ведь они любят точные науки, и это может быть их единственной надеждой на возвращение, – магистр Петрашко не мог сдерживать свою злость.

На этот раз не было ни воя, ни шума, ни размытой картины. Бит и Бета вдруг очутились в какой-то очереди людей. Все стояли друг за другом, было очень душно. Кто-то дал Биту что-то тяжелое в руки. Кирпич! Парень не мог в это поверить.

– Передай дальше! – крикнул его сосед, который только что дал ему кирпич.

Бит передал кирпич Бете, и ему пришлось повернуться снова к соседу за следующим кирпичом. Тяжелые кирпичи поцарапали кожу на руке. Еще больше и больше. Бит был дезориентирован. Ведь он ничего не нажимал на странных часах. Почему все так внезапно изменилось? Почему их перебрасывает из одного времени в другое? Он хотел поговорить с Бетой, но сосед снова и снова передавал ему кирпичи. Бит не успевал их принимать. Окружающий мир снова потерял четкость.

– Ничего не выйдет, – категорически сказал магистр Петрашко. – Не смогу помочь. Эти дети забрали главную часть управления. Сами должны найти дорогу домой, где они находятся, какое прошлое их затянуло. Я не могу им помочь.

Профессор Блащик на самом деле не понимал, что говорит его коллега, но по выражению лица Петрашко догадывался, что дело очень серьезное.

Перед глазами маячили высокие здания. Они видели их более четко. Сожженные, грязные от копоти, разрушенные дома без окон. Бит и Бета снова вернулись на Иерусалимские аллеи.

– Я не нажимал, – начал сразу же оправдываться Бит.

– Что-то, вероятно, испорчено. Становится очень опасно. Нас сейчас снова вернет в середину какой-нибудь войны, и тогда уже может быть меньше удачи, чем раньше, – Бета была действительно напугана. – Мы должны найти способ вернуться в свое время.

У Бита не было предложений, как это сделать.

– Я написал в часах 2015, а мы попали в неизвестно какую эпоху. Понятия не имею почему. Кроме того, машина сама дважды нас куда-то перебросила. Только первый раз нам это удалось.

Бета размышляла.

– Не обязательно, – сказала она. – Когда мы изучали это устройство в кабинете Петрашко, на экране было введено число 1876. Между тем, в газете, которую мы взяли у того мальчишки, Болека, насколько я помню, была отмечена дата 1885.

– Машина ошибается, – подытожил аргумент сестры Бит.

– Если эти передвижения являются случайными, то мы имеем миллионы вариаций и почти нулевой шанс вернуться домой, – обратила внимание Бета.

– Предположим, что эти числа совсем не случайные, и имеется между ними какая-то закономерность, что практически неправдоподобно, то мы можем и не проиграть.

Трудно было не признать его правоту.

– Ладно, давай рассмотрим это как математическую задачу, – Бета любила решать математические задачи. – В таком случае, мы должны собрать все даты, которые вписаны в часы, и обозначающие годы, в которые мы попадали.

У Беты появилась уверенность, она была в своей стихии.

– Это будет не трудно, потому что там были только четыре даты, – сказал Бит с усмешкой. – Первая пара 1876 и 1885. Вторая пара 2015 и год, в котором мы сейчас находимся. Только какой это год?

– Давай рассуждать... – Бета закрыла лицо ладонями, чтобы лучше сосредоточиться. – Конечно, это уже после войны. После Второй мировой войны. Мы не видели ни одного немецкого солдата, не слышали разрывов бомб и снарядов или выстрелов.

– Но я думаю, что война закончилась совсем недавно, – дополнил Бит.

– Слишком много руин, разрушений и уличных могил. Никто пока не восстанавливает поврежденные здания.

– Эти телеги с узлами и котомками... На мой взгляд, люди только возвращаются сюда после войны в свои дома. Давай предположим, что это 1945 год - конец Второй мировой войны, – Бета была довольна собой. – Эти два места, куда нас забросило случайно, не будем учитывать, потому что мы ничего не вписывали в странные часы.

– Даже если ты правильно выбрала этот год, все-таки проблема существует, – Бит уперся с целью испортить настроение сестре. – Две точки не достаточно, чтобы найти закономерность между ними. Хочешь или нет, мы должны, по крайней мере, сделать еще один прыжок.

– Ты с ума сошел? Ты видел, что случилось? – Бета снова потеряла спокойствие. – Ты же не знаешь, куда нас может занести?

– Две точки, этого недостаточно, – повторил Бит. – Что ж, трудно, мы должны рискнуть, чем большее число впишем, тем в более позднем времени окажемся, просто надо ввести какое-либо число, – не думая долго, он ввел четыре цифры в часы Петрашко: 2098.

– Бит, не надо... – крик Беты прервался.

Глава 4

– Дети, дорогие! Что вы здесь делаете? – Бит и Бета увидели перед собой пожилого мужчину. Было очень холодно, ужасно холодно. Бит знал это чувство из фантастических книг: во время телепортации ее участники всегда отмечали холод, иногда боль, ощущение вакуумного всасывания. Но нет, это было не то характерное. Им было холодно постоянно, а не в мгновение переноса. Окружающий мир выглядел реально, а тела действительно сковывались от мороза. Бит огляделся.

– Мы должны были вернуться, – сказал он себе под нос, глядя на солдат, стоящих около танка.

– Дорогие мои! Спрячьтесь куда-нибудь, иначе это закончится для вас воспалением легких или еще чем-нибудь худшим, – предупредил пожилой мужчина. Он был одет в дубленку с меховым воротником. Бит и Бета одеты были очень легко, в той же одежде, в которой исчезли из таинственной комнаты Петрашко.

В их сторону уверенным шагом направились два солдата. Пожилой человек быстро обнял брата и сестру и немного подтолкнул их к воротам здания, у которого они оказались.

– Гражданин! – они услышали голос позади. Человек повернулся на голос.

– Это мои внуки, – пояснил он. – Они вышли со мной прогуляться.

– Держите их при себе, – буркнул один из солдат.

Пожилой мужчина только кивнул, взял детей за руки и повел с собой. Солдаты вернулись назад.

– Ну, пошли, заварю вам крепкого чаю, согреетесь, – он пригласил подростков к себе домой.

Квартира была мрачной, серой и темной. В комнате было большое окно, но из-за грязи через него проходило немного света.

В комнате был небольшой диван, застеленный коричневым покрывалом, круглый стол с четырьмя стульями и небольшой книжный шкаф на ножках, который сразу привлек внимание Беты. Такой же девушка видела в квартире деда, только больший по размерам. Этот по высоте превосходил рост Бита, и, как у дедушки, имел запирающийся бар, а рядом с ним несколько полок со стеклянными дверцами. Сверху тоже была маленькая полочка, которую прикрывали другие стеклянные двери.

– Присядьте на диван, – сказал хозяин. – Смелее, – пригласил, указывая на место. – Я поставлю вскипятить воды. А ты, девочка, – пожилой мужчина повернулся к Бете, внимательно смотревшей на шкаф, – можешь достать стаканы?

На стеклянных полках стаяли большие и малые стаканы, подстаканники, коричневые чашки с нарисованными цветами и одна белая чашка с нарисованной на ней розой. Она существенно отличалась от остальных. Выглядела очень достойно. Бета подумала, что только эта чашка сделана из натурального фарфора. На верхней полке стаяли хрустальные розетки, кувшины и пепельница. Девушка вытащила чашки, украшенные желтыми яблочками, они больше всего ей понравились, поставила их на стол и уселась рядом с братом.

– О, это диван-кровать, а не просто диван, – утвердительно сказал Бит.

Хозяин вернулся с маленьким красным заварочным чайником, посмотрел на стол и добродушно улыбнулся.

– Моим внучкам также больше всего нравятся эти чашки. К сожалению, они не подходят для горячей воды, – он достал из шкафа три стакана и три металлических подстаканника. Бета вставила стаканы в подстаканники, а хозяин разлил в стаканы чай. "И это все?" – подумала Бета, рассматривая стаканы, в которых чай закрывал небольшую часть объема. Мужчина вышел и вскоре вернулся с большим чайником.

– А теперь мы наливаем горячую воду, – сказал он себе под нос. – После смерти жены пришлось научиться всему, даже завариванию чая, – объяснил. – Это заварочный чайник - ее идея. Она засыпала туда чай и почти до крышки заливала кипятком. Затем наливала немного полученной жидкости в стакан и доливала горячей водой. Теперь и я так делаю.

Он достал из бара серебряную сахарницу.

– Ах, да, еще чайные ложечки, – вспомнил он и снова пошел на кухню.

– Вы должны простить меня, у меня редко бывают гости, – сказал хозяин, возвращаясь в комнату. Бета и Бит знали подобные монологи. Точно так же всегда говорил их дедушка, когда они к нему приходили в гости. Он говорил очень много и о чем угодно. – У вас есть ли какие-либо имена? – спросил хозяин в шутку.

– Артур.

– Беата.

– Прекрасно. Меня зовут Ян, – представился. – Вам все еще холодно? В комнате у сына есть одеяла, сейчас принесу, – пожилой человек на некоторое время вышел из комнаты.

– Опять мы попали в военное время, – сказал Бит. Он знал, что на разговоры нет времени. – По моим расчетам, мы уже должны были вернуться.

– Я думаю, что ты ошибаешься. Посмотри вокруг, – Бета указал брату на небольшой столик в углу комнаты под окном. – Там стоит радио. Кроме того, солдат говорил по-польски.

– Правильно. Но слово звучало странно. "Гражданин", никто так уже не говорит, – Бит подтвердил.

– Я уже здесь, – хозяин неожиданно появился в комнате. – Потребовалось немного времени, и я нашел два одеяла. Пожалуйста, – сказал он, давая одеяла подросткам. – Накройтесь и садитесь за стол.

Бит и Бета послушно сели за стол и взялись за металлические ушки подстаканников. Правда, было очень холодно. Сначала на улице, потом в квартире этого пожилого человека, где было также довольно неуютно. Подростки медленно пили горячий чай, по вкусу который напоминал бумагу, но это не беспокоило брата и сестру. Главное, что они согрелись.

– В следующий раз, когда захотите выйти на улицу, наденьте на себя что-нибудь теплое, – начал пожилой человек.

– Хотя было бы лучше, что бы вы больше не выходили на холод. По крайней мере, без родителей.

Хозяин сделал небольшой глоток чаю.

– То, что происходит в эти два дня ... – мужчина остановился и опустил голову. – К сожалению, это гражданская война. Брат против брата, война против собственного народа. Поляк против поляка.

Снова глоток чаю и тишина. Бета начал осматривать комнату. На стенах висели фотографии в рамках: улыбающаяся женщина, молодая пара, мальчик, сидящий величественно в кресле. И образ Девы Марии, очень характерный, с серебряным крестиком в нижней части.

Вдруг они услышали звук открывающегося дверного замка. В комнату вошел молодой человек. На вид ему было не более тридцати, хотя его усы немного старили.

– Привет, папа! – сказал он. – У тебя гости?

– Да, соседские дети, – ответил хозяин.

– Первый раз их вижу, – удивился человек с усами. – Неважно. Я пришел, чтобы взять некоторые вещи, – сказал он и пошел в другую комнату.

– Мой сын, Кшиштоф, – повернулся хозяин к Бете и Биту.

– Ну, пока! Я пошел дальше. Будь осторожен!

– Ты ... – пан Ян не успел закончить фразу. Дверь захлопнулась, и снова все услышали звук закрывающегося замка. Кшиштоф исчез так же внезапно, как и появился. Бета и Бит едва разобрали слово, сказанное хозяином.

– Мои внуки гораздо моложе вас, – сказал он, наконец, после долгого молчания. – Это еще маленькие дети. Петру пять лет, а Ане - три. Это лучшее, что у моего сына есть в жизни. У меня - тоже. К сожалению, сын считает себя представителем следующего поколения польских повстанцев и хочет бороться за лучшую жизнь в Польше, подвергая опасности из-за нереальных идеалов и целей безопасность своей семьи. Напоминает упрямого осла, полностью не воспринимает аргументы и советы отца. И я знаю, что говорю. Я пережил оккупацию, восстание, эвакуацию из своего родного города, высылку из разрушенной столицы и возвращение к этим развалинам.

«Таким образом, мы по-прежнему в Варшаве, в другом времени, но все еще в столице», – рассуждала Бета.

Хозяин замолчал. Снова восстановилась тишина. Бит и Бета тоже молчали.

– Два дня уже боюсь, – прервал молчание человек. – Боюсь за семью, за себя.

Он сделал паузу, и через некоторое время начал говорить совершенно другим тоном.

– Давайте, подойдите сюда, – пан Ян поднялся с кресла и подошел к окну. – Я покажу вам кое-что.

Бит и Бета тоже встали. Не снимая длинные одеяла, посмотрели через немытые окна в такой же грязный внешний мир. Небо было серым, пасмурным, цвета грязного снега, как и все остальное вокруг. Они увидели тот же, что и ранее, танк и нескольких солдат.

– Танк все еще стоит, – сказала Бета.

– Да, стоит. Точнее это не танк, а бронетранспортер. Но посмотрите, где он стоит. Значимое стечение обстоятельств.

Бит и Бета только сейчас заметили, что военная машина была припаркована перед большим зданием, на вершине которого написано слово «Москва». Ниже на здании было написано "кино", а еще ниже висел огромный белый плакат с надписью синей краской "Время Апокалипсиса".

– Иногда я стою у окна, смотрю на это все и удивляюсь, как это возможно, что ни один из них еще на это не обратил внимание. И тогда я улыбаюсь про себя, потому что это означает, что они не являются такими всемогущими, как о себе думают. Не на все могут влиять. Хотите еще чаю? – вдруг спросил хозяин.

– Да, с удовольствием, немного, – было такое ощущение, что Бит только что проснулся. – Сестра тоже попьет чаю, – добавил он, хотя Бета отрицательно покачала головой. Хозяин вышел на кухню.

– Что ты вытворяешь? – нервно спросила она.

– А что? Я специально отправил пана Яна на кухню, потому что мы, наконец, должны выяснить, как попасть домой, – объяснил парень. – Еще раз собираем даты.

Бит взял карандаш и бумагу, которые ранее заметил на столе рядом с радиоприемником, и сел за стол.

– 1876, 1885 годы – это первая пара чисел, – сказала Бета, усаживаясь рядом с братом. – Число 1876 было введено в гаджет Петрашко, 1885 год мы прочитали на газете.

– Тогда я набрал 2015, и нас перебросило, как показалось, в 1945 год – добавил Бит.

– Тем не менее, это только предположение. Город выглядел так, как будто только что закончилась война. До сих пор не знаю, что это было, потому что набрал какое-то число наугад.

– Не наугад, просто чтобы сделать все проще и вернуться домой. Я набрал 2098. Остается выяснить, куда мы попали и как вычислить, что нам еще необходимо ввести, чтобы снова оказаться в кабинете Петрашко. Может быть, просто уточнить у нашего хозяина, в каком мы сейчас году?

– Сумасшедший, – быстро ответила Бета. – Он может нас попросить из дома. Хочешь считать на морозе? Мне кажется, что это не слишком далекое время. Солдат сказал слово "Гражданин", как в комедиях, которые часто смотрит папа.

– С которых только сам смеется, – припомнил Бит.

– Ты не смеёшься, потому что не понимаешь ситуацию, не знаешь контекста. А папа смеется, потому что в них описывается время его детства. И я думаю, что именно в такие времена мы попали. Это, наверное, 70-е годы, может 80-е, не знаю.

– Ну, конечно, сузила поле для маневра, – Бит не мог успокоиться.

– А вот и я, – сказал хозяин, неся красный чайничек в одной руке и чайник с кипятком в другой. – Что-то вам не ясно? – спросил он, глядя на цифры на бумаге, которые Бит немного неуклюже пытался закрыть рукой. – Мне нравится тоже разгадывать головоломки, особенно математические. На протяжении многих лет я работал в Центральном статистическом управлении, – хозяин снова вышел на кухню и быстро вернулся уже без чайников.

– Центральное статистическое управление, или ЦСУ, – пояснил он. – На статистических расчетах я съел зубы. Покажите мне, что у вас там, – сказал он и встал рядом с Битом.

По мнению Беты все шло в неправильном направлении. Она была убеждена, что очень скоро они окажутся на морозе около этого дома и подгоняемые обстоятельствами впишут какое-либо число в странные часы. Ей уже было достаточно случайных путешествий во времени.

Биту, в свою очередь, нравились такие непредвиденные ситуации. Он мог разобраться в них гораздо лучше, чем сестра. Быстро показал хозяину свои записи.

– Пытаемся найти зависимость между несколькими точками, – начал объяснять. – Это даты. У нас есть три пары: 1876-1885, 2015-1945 и 2098 и текущий год.

– Тогда вводи 1981. Что ты ждешь? – сказал пан Ян.

Бета не ожидала, что это будет так просто. Бит усмехнулся и дописал 1981 год.

– У нас также есть элемент четвертой пары: второй элемент - 2015. Требуется найти первый элемент, – продолжил Бит.

– А ты попробовал это нарисовать? – спросил его хозяин. – По выражению лица вижу, что скорее нет, – сказал он с доброжелательной улыбкой. – Тогда начинаем. Нарисуй, Артур, систему координат, – сказал пан Ян, вынимая из стола блокнот, линейку, карандаш. Он нашел в блокноте чистый лист в клеточку и отдал Биту.

Бит изобразил три точки, описывающие их приключения.

– Посмотрите, эти точки расположены почти на идеально прямой линии. Можно при помощи линейки нарисовать линию, проходящую через эти точки, а затем найти точку пересечения, эквивалентную числу 2015, – пан Ян плавным движением при помощи карандаша и линейки провел линию через точки до пересечения. – Вы поняли, что при помощи карандаши и линейки можно приблизительно решить эту задачу.

– А можем ли мы решить эту задачу не приблизительно, а точно? – спросила Бета, которая не хотела ни приближенных решений, ни связанных с этим последующих скачков во времени.

– Конечно, для этих точек достаточно, чтобы они соответствовали линейной регрессии, функцию которой описывает уравнение у = ах + b, y и x - координаты ваших точек, а значения а и b - неизвестные значения, которые необходимо вычислить.

– Но как это сделать? – Бета наступала дальше.

– В общем, это интересный вопрос, необходимо свести к минимуму расстояния точек и это можно сделать различными способами – пан Ян начал объяснять, как будто читал лекцию. – Название этой проблемы - регрессия – происходит от англоязычного термина ,,regression toward mediocrity’’ или «регрессия к среднему значению», который впервые применил сэр Фрэнсис Гальтон, когда исследовал зависимость и взаимосвязи между длиной тела родителей и детей. Он заметил, что рост сыновей ближе к средним показателям роста всего населения, чем рост их родителей ...

– А в данном случае, как можно решить задачу? – Бета спросила нетерпеливо, хотя в любой другой ситуации с удовольствием послушала бы лекцию по анализу данных, но ей было так холодно, он очень устала, была испуганной и хотела наконец-то вернуться домой.

– А в данном случае, – в голосе пожилого человека слышались профессиональные нотки, в ответ на прерванную лекцию, – Заметьте, что когда на горизонтальной оси значения были изменены с 1876 до 2098, то есть увеличились на 222 единицы. В это же время на вертикальной оси значения изменились с 1885 до 1981, увеличившись на 96 единиц. При этом если их разделить, – пан Ян с высоким мастерством поделил на трехзначное число, – 96/222, это практически 0,43. Это означает, что сдвиг на одну единицу по горизонтальной оси увеличивает сдвиг на 0,43 единицы по вертикальной оси. Вы хотите, чтобы переместиться по вертикали с 1981 до 2015, то есть на 34 единицы. Возникает вопрос, на сколько единиц мы должны переместиться по горизонтальной оси?

– Ааааа, – начал грамотно Бит. Он хотел бы иметь под рукой ноутбук или, по крайней мере, калькулятор.

– Это будет 34 разделить на 0,43, или как 340 разделить на 4, то есть, как 170 на 2, примерно 85 ... – Бета считала вслух.

– Скорее всего, 79, – улыбнулся мужчина, которому деление в уме давалось намного легче.

– Таким образом, по горизонтальной оси мы должны двигаться от пункта 2098 плюс 79, или в пункт 2177, – Бит хотел этим прикрыть свою не очень быструю реакцию на предыдущий расчет.

– Вот это и есть решение вашей задачи! Вы видите, как все просто? – пан Ян был очень доволен. – Теперь вы знаете, что такое линейная регрессия. Может быть, когда-нибудь эти знания будут вам полезны.

Бит и Бета улыбнулись. В конце концов, они будут иметь возможность вернуться вместе. Оба предпочли на время не думать о том, как отреагирует Петрашко, узнав, что они нашли его тайную пещеру и играли с его приборами. Или, может быть, он ничего не заметит? Может быть, он еще не успел вместе с Яцеком вернуться в кабинет? Это было бы слишком хорошо, хотя шансы есть.

– У меня давно не было такого интересного дня. На мгновение я забыл о военном положении в стране. Я очень рад, что мог бы помочь вам. Хотя это больше вы мне помогли, – сказал пан Ян.

– Если бы не вы, то мы могли бы вернуться домой, – сказала вдруг Бета.

– Без преувеличения. Я просто немного обманул солдат, – улыбнулся хозяин. – Из-за наших расчетов мы не допили чай, – сказал он. – Уже остыл.

– Не имеет значения, – сказали брат и сестра почти в один голос. Они выпили чай большими глотками. Холодный чай тоже по вкусу напоминал бумагу.

– Так может быть, мы пойдем, – сказал Бит, вставая из-за стола. – Спасибо за чай и помощь, – сказал он, направляясь к выходу. Бета последовала за ним.

Пан Ян открыл для них дверь.

– До свидания – попрощались подростки с хозяином. Когда дверь закрылась, Бит взял сестру за руку и потянул на верхний этаж.

– Вводим эту дату, – сказал он, установив часы на 2177 год.

Глава 5

Только бледный свет от мониторов немного разъяснял темноту в секретной лаборатории Петрашко. С давних времен здесь ничего не изменилось. С каких давних? Никто из них не имел ни малейшего понятия. Может час, может, больше. Они оба молчали и ждали. Что ждали? Ни один из них не знал. Петрашко постоянно проверял сообщения на мониторах, пытаясь найти какую-нибудь подсказку, намек, чтобы понять, что все-таки произошло, и завершить эту историю счастливо. Профессор Блащик чувствовал себя полностью беспомощным. Он не знал, как помочь подросткам. Профессор должен был полагаться на тайно высмеиваемого студентами и вполне открыто коллегами, магистра за его балансирующие на грани здравого смысла научные идеи. И даже если Петрашко был прав в знаниях о природе времени и событий, Яцек абсолютно не был заинтересован этим в данный момент времени. Он думал только о Беате и Артуре.

– Цепи Маркова больше не совпадают, нет эргодичности. Это выглядит так, как будто алгоритм уперся в стену. В целом это логично, – сам себе под нос бормотал Петрашко.

– Но они не могут прыгнуть вперед, в будущее, после 2015 года. Ну, да, я вижу, уже возвращаются к стационарному распределению, – с удовольствием сказал магистр Петрашко.

– Беата! Артур! Наконец-то, – воскликнул профессор Блащик с облегчением, увидев как из мрака комнаты выходят два человека.

Петрашко оторвался от своих расчетов.

– Из-за вас у нас здесь балаган, – сказал он, отрываясь от клавиатуры. Он повернулся к подросткам, скрестил руки и ждал. Приветствие не будет наилучшим. В этой ситуации, даже зловонные уличные желоба девятнадцатого века казались Биту более приятными. Не было ничего хуже, чем мрачное, бородатое лицо непредсказуемого магистра Петрашко.

– Мы ... – неуверенно начал Бит – ... мы не хотели. Я имею в виду ... мы просто хотели уточнить, где находится таинственная комната, которую нашли на плане здания.

«Не нашли, а нашел», – подумала Бета, но решила ничего не говорить вообще. Пусть Бит объясняется.

– На каком плане? – шипел Петрашко, и подростки уже поняли, что все очень плохо. – Ты лазил по моим личным файлам?

Лицо Петрашко покраснело от гнева, а профессор Блащик протирал глаза от изумления. Он знал, что Бит любит вламываться в службу безопасности компьютера, и удовлетворение от вторжения больше, чем страх возможных неприятных последствий. И он, конечно, знал это чувство. Он считал, однако, что Артур рассудительный человек, и не будет «светиться» на рабочем месте собственного отца. А если не Артур, то Беата, которая знает, как опустить брата на землю.

– Вы взломали мой сервер, а затем ворвались в мой кабинет, и украли мое изобретение ... – продолжал шипеть он.

– Я украл? – немного удивился Бит.

– Да, ты украл, – подтвердил с дьявольской удовлетворенностью Петрашко. – Кстати, отдай мне то, что украл.

– Нет ... Я просто дотронулся, я хотел проверить ... случайно нажал, – объяснял спутано Бит, выкладывая удивительные часы из кармана на пульт.

– Так ты хотел, или это получилось случайно? – дожимал его Петрашко.

– Так вы же сами нас впустили в кабинет, – парировал Бит.

– Давайте закончим разговоры, – вдруг сказал, как отрезал профессор Блащик. – Дорогой коллега, – обратился он к магистру Петрашко. – Пожалуйста, скажите мне, что вы ожидаете после этого всего?

– Я буду честен, – начал Петрашко. – И вы, вероятно, не будете удивлены этим заявлением, эти дети всегда нервировали меня. И это не изменится. Но я обо всем могу забыть, если они мне расскажут, как им удалось вернуться в настоящее время, – ученый переключил внимание на то, что было для него важнее. – Драйвер еще не закончен, в нем есть какие-то ошибки. Как вы узнали, что необходимо сделать калибровку?

– У нас с этим были некоторые проблемы, – признался Бит. – Нам помог пан Ян.

– Какой еще пан Ян? – спросил профессор Блащик.

– При помощи линейной регрессии, – Бета сообразила, что хороший момент, чтобы встрять в разговор, а заодно и похвастаться своими знаниями.

– Мы собрали данные, характеризующие деятельность часов, а затем рассчитали, какое число необходимо вписать, – вторил сестре Бит, причем так спокойно, что показалось, что расшифровка работы машины времени для него ежедневное занятие.

– Линейная регрессия, – повторил удивленный магистр. – Такое простое решение, – подытожил. – Но как вы нашли данные, чтобы найти ответ?

– Нам удалось немного попутешествовать во времени, – с удовлетворением сказал Бит.

– Уже в первый раз ваше изобретение перенесло нас не в то время, на которое было настроено, – пояснила Бета. – Мы должны были попасть в 1876 год, а попали в 1885. Однако мы не обратили на это внимание. Затем мы ввели число 2015, а оказались в 1945 году. Тогда стало ясно, что машина функционирует неправильно.

– Это произошло, вероятно, тогда, когда я попытался своими методами определить, где вы находитесь, – отметил Петрашко.

– Тогда мы решили сделать еще один прыжок во времени, чтобы более точно определить, почему ваше изобретение работает с ошибками.

Бит решил присоединиться к обсуждению.

– Я набрал на часах 2098, и мы оказались в 1981 году.

– Откуда вам стало известно, в какой год вы переместились? Машина работала с перебоями, – магистр Петрашко хотел знать каждую деталь.

– На самом деле, только один раз год вызывал сомнение, 1945, – рассказывал Бит. – Первый раз нам помогла газета, в которой был напечатан год ее выхода, а в последнем случае пан Ян.

– Снова этот пан Ян, кто это такой? – профессор Блащик не мог дождаться ответа.

– Пан Ян спас нас от солдат ... – Бит не закончил.

– Ян помог нам решить эту задачу, – Бета не хотела, чтобы брат описал всю историю сам.

– У нас были четыре точки во времени: это три наших путешествия, и мы знали, что было написано на часах и одна точка, в которую хотели попасть. Нам не хватало только информации, чтобы вернуться в 2015 год. Пан Ян тогда рассказал нам о линейной регрессии.

– Как вообще возможно путешествовать во времени? – только сейчас профессор Блащик начал размышлять логически.

– Невозможно, однако тайну не раскрою, – объявил Петрашко. – Достаточно того, что в основе расчетов лежат высмеянные всеми полученные мною решающие правила. И что теперь? Вы спросите, как это возможно, и я должен все сразу рассказать? И так это никто не оценит и не поймет. Но линейная регрессия ... – магистр Петрашко сменил тон и нахмурился.

– Ошибку невозможно определить, сидя в кабинете. Я должен был сам путешествовать во времени, чтобы найти ее, – заключил он с горечью. Ему не хватало смелости для принятия такого решения, ведь это было связано со слишком большим риском. И теперь двое подростков забрали себе успех. Удовлетворение по поводу найденной ошибки исчезало. На смену пришло разочарование и гнев.

– Вы все еще здесь? – грозно спросил он через некоторое время. – Убирайтесь отсюда, мне надо здесь навести порядок, – Петрашко крикнул.

– И что? Давайте пойдем и возьмем нашу работу, о которой ранее договорились. А потом на обед? – профессор Блащик обратился к подросткам. Он предпочитал сделать вид, что не слышит грубого голоса магистра Петрашко. Бит и Бета только кивнули; в данном случае лучше было не отзываться.

Бета и Бит наперебой рассказывали Яцеку о своем путешествии. Не мешало этому и то, что они шли по университетским коридорам.

– ... И этот человек, его имя Гловацкий, – рассказывал Бит.

– Он спас нас от человека, который, вероятно, говорил по-русски. Гловацкий, наверное, был репортером в газете, – добавила Бета.

– Мы были там, где Фильтры инженеров братьев Линдлеев. Но они были только в начале строительства. Мы видели башню.

– Подождите, вы видели строительство Фильтров? Гловацкий? Из газеты? – профессор Блащик рассмеялся. – Похоже, что вы встретили Болеслава Пруса.

– Нет, Болеслав Прус, – это была подпись под статьей в газете, в которой мы нашли дату, – пытался объяснить Бит.

Яцек быстро достал мобильный телефон и начал в нем что-то искать.

– Посмотрите, этот Гловацкий выглядел так? – показал подросткам дисплей телефона, на котором был изображен человек в очках с острой бородкой.

– Гловацкий ... Конечно! Александр Гловацкий – это и есть Болеслав Прус! – вскрикнула Бета.

– Я думаю, что вы должны лучше готовиться к урокам, – Яцек пошутил. – Говоря об уроках, я только что вспомнил, что оставил студенческую работу у магистра Петрашко на столе.

– Только не говорите, что мы снова должны вернуться к нему в пещеру, – поморщилась Бета. У нее не было никакого желания очередной раз встречаться с эксцентричным ученым.

– Я иду, – сказал Бит с нетерпением. Он боялся непредсказуемого Петрашко, но страх был значительно меньше, чем любопытство.

Дверь в кабинет все еще была открыта. Это означало, что магистр Петрашко еще не уходил из университета. Профессор Блащик постучал, и, не услышав ответа, вошел внутрь. Петрашко не было в комнате, так что профессор быстро поднял люк под окном и начал спускаться в подвал. Дети отправились за ним.

– Приятель, – позвал Яцек, спускаясь все ниже и ниже.

Ничего не изменилось в комнате. Экраны компьютеров светились по-прежнему.

– Где-то здесь я оставил студенческую работу? – сказал он и огляделся. – Господин магистр! – по-прежнему пытался найти коллегу.

– Он переместился во времени, – пошутил Бит.

Профессор Блащик подошел к консоли. Работа студентов лежала нетронутой. Он взял ее и уже хотел уходить. Но что-то его остановило. В комнате не было не только магистра Петрашко, отсутствовали и удивительные часы, которые Бит оставил на консоли. Вместо этого, там лежал белый лист бумаги, на котором были спешно написаны цифры, упомянутые ранее Битом и Бетой. В системе написанных уравнений было зачеркнуто число 1975, которое и озвучил профессор.

Эпилог

Бит и Бета смогли вернуться в настоящее время только потому, что они открыли решающие правила, которые управляют машиной времени. Они увидели и смогли использовать информацию о том, как год, в котором они оказались, зависит от числа, введенного в чудесные часы. Способность видеть такую пользу необходима не только, когда мы планируем взломать сервер сумасшедшего математика. Мир вокруг нас наполнен зависимостями. Важна способность их воспринимать и использовать при необходимости в различных ситуациях.

Например, удобно объяснить катастрофу космического челнока Challenger, которая произошла в 1986 году. Через 45 секунд полета зрителям предстала страшная огненная картина. Пламя быстро привело к разрушению шаттла и аварии, в которой погиб весь экипаж. После этого под знаком вопроса оказалась все перспектива дальнейшей деятельности НАСА. Специальная комиссия, целью которой было установить причины катастрофы, долго искала какие-нибудь зацепки, чтобы выяснить причину. Был в этой комиссии и Ричард Фейнман, физик, позже лауреат Нобелевской премии. Он отметил, что температура окружающего воздуха снижает эластичность резины уплотнительных колец ракетного двигателя. Меньшая эластичность увеличивает риск отказа двигателей. Даже температура ниже 18 градусов по Цельсию создавала проблемы с уплотнительными кольцами, а дальнейшее снижение температуры провоцировало аварийные ситуации. При температуре 10 градусов по Цельсию эластичность уже была недостаточной. В ночь перед полетом температура на месте старта шаттла опустилась ниже 0 градусов. На приведенном ниже графике точками обозначены результаты предварительных измерений температуры и количества аварийных ситуаций. Все измерения были собраны при температуре в границах от 10 до 25 градусов по Цельсию. В этом диапазоне видно, что чем ниже температура, тем больше риск повреждений. Зная эту закономерность, можно ли было предсказать катастрофу корабля, которая и произошла при температуре 0 градусов по Цельсию?

Метод предсказания одной переменной на основании другой называется регрессией. Откуда такое название? Термин имеет очень интересную историю. В 1886 году сэр Фрэнсис Гальтон изучал зависимость длины тела взрослых сыновей от длины тела их родителей. Он отметил, что сыновья высоких родителей, как правило, обладают высоким ростом, но не всегда так высоки, как их родители. Конечно, отдельные дети иногда были очень высокого роста, иногда выше средних показателей, но при рассмотрении средних величин оказалось, что средняя длина тела у сыновей находилась между средне-родительским ростом и средним показателем длины тела всех детей. Эту тенденцию Гальтон определил термином ,,регрессия посредственности'' (,,regression toward mediocrity''). Диаграмма ниже иллюстрирует исследование Гальтона. Обследовано было около 1000 человек. Использование точек на оси абсцисс показывает средневзвешенные показатели роста родителей, на оси OY отложены показатели роста детей. Сплошная линия показывает отношение равенства, соответствующего росту детей и родителей. Пунктирная линия отражает видимую зависимость данных. Средняя длина тела сыновей ближе к горизонтальной линии. В отличие от пар чисел, собранных Бетой и Битом, выбранные точки не укладываются идеально в прямую линию. Искомая линия – это та, которая вбирает в себя как можно больше точек.

Кто-то может спросить, каково значение таких исследований. Что интересного может дать нам информация о том, что средний рост ребенка может зависеть от роста родителей, а частично может не зависеть? Оказывается, что тот же метод регрессии способствовал огромному прогрессу в сельском хозяйстве и разведении племенных животных. Информация о том, какая часть надоев (производства коровьего молока) досталась в наследство от быка, а какая от коровы, и то, что какая-то часть не наследуется, были полезны для оценки племенной ценности животного. Сегодня исследования племенной ценности проводятся в больших масштабах, когда принимаются во внимание очень сложные родословные взаимоотношения. А это привело к значительному увеличению производства молока. В развитых странах, по оценкам ученых, за последние 50 лет надои увеличились в три раза! Основой этих исследований есть не что иное, как регрессия.

Конечно, вы спросите, может ли быть полезной регрессия в повседневной жизни? Да, и тому есть много доказательств. Предположим, что вы хотите купить или продать подержанный автомобиль, или квартиру, или телефон. Допустим, вам интересно знать, сколько может стоить 5-летний Volkswagen Passat со средней комплектацией. На порталах, где продаются подержанные автомобили, вы найдете сотни предложений. Таким образом, мы можем получить эти данные и поискать взаимозависимость между возрастом автомобиля и его ценой. Что получается? Если мы сравним логарифм цены автомобиля и возраста, то увидим линейную зависимость. Откуда этот логарифм? Оказывается, что подержанные автомобили обесцениваются каждый год на более или менее постоянные процентные ставки, приблизительно 15% (точное значение зависит от марки и комплектации). Через год теряется 15%, после двух лет эксплуатации уже 27,8%. Откуда это число? Оно связано со сложными процентами. После трех лет - 38,6% от цены и так далее. Когда цена логарифмируется, сложные проценты превращаются в линейную зависимость, что позволяет провести простую ценовую оценку подержанных автомобилей. Следующая диаграмма показывает взаимосвязь между ценой на оси OY и возрастом автомобиля в годах на оси ОХ. Данные взяты из портала http://otomoto.pl

Но ведь не каждая зависимость линейна. Говоря о подержанных автомобилях, очень интересные отношения просматриваются между пробегом автомобиля и его возрастом. Казалось бы, что пробег должен увеличиваться пропорционально возрасту автомобиля. И тогда, если в течение одного года вы проезжаете какое-то количество километров, то в течение двух лет километраж должен увеличиться примерно в два раза. Но вот что интересно, когда вы посмотрите на диаграмму, показывающую пройденное расстояние в зависимости от возраста автомобиля, то можно увидеть различные отношения по 5-летним и более старым автомобилям. Сначала автомобили увеличивают пробег в среднем на 20-25 тысяч километров в год, но после 5 лет эксплуатации, пробег начинает составлять только 10-15 тысяч километров в год. Эта взаимосвязь может быть связана с другими факторами и поведением владельцев автомобилей. Чаще ездят торговые представители различных фирм, и они ездят на новых автомобилях недолго и стараются их потом продать. Могут быть и другие влияющие поведенческие факторы (автомобили с большим пробегом, уменьшают свой ежегодный пробег, и для более старых автомобилей редко оформляется сервисная книжка, поэтому трудно установить, как меняется величина пробега).

При поиске взаимоотношений между переменными мы должны быть осторожны с представлением выводов. Тот факт, что две переменные взаимозависят, не означает, что одна является причинно зависимой от другой. Анализируя данные о количестве рождений и количестве гнезд аистов в сельских населенных пунктах в Польше, оказывается, что есть очень сильная связь между этими величинами. Чем больше аистов гнездится, тем больше рождается детей! Тем не менее, это не доказывает, что аисты приносят детей. А что это доказывает? Чем больше деревня, тем больше домов, крыш и столбов, на которых могут гнездиться аисты. С другой стороны, больше домов, больше семей живут в них, и больше рождается детей. Таким образом, число детей и число аистов взаимозависят, но и зависят еще от одной переменной - от числа домохозяйств в деревне.

Содержание

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Эпилог